Сайт открытый - регистрация необходима только при добавлении информации.

Авторизация
Логин (e-mail):

Пароль:

запомнить



Зарегистрироваться
Забыли пароль?


Организации
Приглашаем к сотрудничеству все организации, которые активно участвуют в сохранении памяти о Великой Отечественной войне. Компании, присоединившиеся к проекту
Статистика
130361
12391
6876
48619
2

Наши баннеры
Мы будем благодарны, если Вы разместите баннеры нашего портала на своем сайте.
Посмотреть наши баннеры







© 2009 Герасимук Д.П.
© 2009 ПОБЕДА 1945. Никто не забыт - Ничто не забыто!
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-36997


© Некоммерческое партнёрство "Историко-патриотичекий Клуб "ПатриоТ-34"
Свидетнльство о госрегистрации НО
Свидетельство о внесении записи в ЕГРЮЛ
Регистрация Поиск Фронтовика Поиск подразделения Помощь О проекте

Карточка Фронтовика

Спрогис Артур Карлович



Пол:мужской
Дата рождения:0.0.1904
Место рождения:Рига, Российская империя
Национальность:латыш
Должность:Ком.партизанской части 9903 штаба Зап. фронта
Звание:полковник

Попечитель:

ЯЮрий

Подразделения, в которых служил Фронтовик:

Пока ни в одно подразделение этот Фронтовик не добавлен.

Захоронение:

-
Дополнительная информация
Домашний адрес во время войны:
Родственники во время войны:
Дата призыва:0.0.1919
Место призыва (военкомат):
Дополнительные сведения:Артур Карлович Спрогис (латыш. Arturs Sproģis, 1904, Рига — 1980 , Москва) — советский военный деятель. Полковник. Во время Гражданской войны в Испании был военным советником 14 армейского корпуса (под именем майора Артуро), где организовал взрыв порохового завода франкистов[1]. Герой романа «По ком звонит колокол»[2] Эрнеста Хемингуэя, который писал о совместном рейде со Спрогисом: И все, чему меня обучал Спрогис, он сам взял от него — Яна Карловича Берзина. Многие из нас погибли, так и не узнав, кому они обязаны своим кодексом разведчика, своими навыками, своей выучкой — Ольбик Александр Степанович В годы Великой Отечественной войны был начальником штаба латвийского партизанского движения и войсковой части номер 9903 (среди учеников была Зоя Космодемьянская[3]). Начальник диверсионно-разведывательной школы. Артур Спрогис скончался в 1980 году. Последние годы жизни он жил в Москве, в доме Нирнзее. Похоронен в Латвийской ССР на кладбище Райниса. Награжден Орденом Красного Знамени и Орденом Ленина. Литература • Strods, Heinrihs (ed.), PSRS kaujinieki Latvijā, 2 vols (Rīga, 2006-7); ISBN 9984643786 (v. 1), ISBN 9984643808 (v. 2) • Боярский В. И. Диверсанты Западного фронта: Артур Спрогис и другие. Страницы Памяти. — М.: ИД «Красная звезда», 2007. — 368, [16] с. — 3 000 экз. — ISBN 978-5-88727-035-7 (в пер.) • Дмитриев Д. М. «Военные партизаны», 2006. Примечания 1. ↑ Ольбик Александр Степанович. Кто Вы, Спартак? 2. ↑ Пять великих латышей Ссылки • А. А. Ульянов Спрогис 30 Мая 2007 • http://www.world-war.ru/article_455.html • http://www.mezhdunarodnik.ru/rubricisubject/5978.html Имя советского разведчика Артура Спрогиса известно в довольно узких кругах. А ведь именно через его школу прошли будущие Герои Советского Союза Зоя Космодемьянская, Анна Морозова, Константин Заслонов, Григой (Григорий) Линьков, Елена Колесова и многие другие диверсанты-разведчики. Он был героем гражданской войны в Испании. Лично участвовал в диверсионных акциях, оттачивая навыки диверсанта. Во время Великой Отечественной войны он не только готовил диверсантов-разведчиков, но и организовывал партизанское движение в Белоруссии и Латвии. ЮНЫЙ ЧАСОВОЙ Артур Карлович Спрогис родился в 1904 году в Риге. В 1919 году, в возрасте 14 лет, вступил в ряды Красной Армии. Стал разведчиком 7-го латышского полка. Впрочем, сам полк представлял собой довольно разрозненную структуру. Его подразделения располагались в самых разных районах Латвии. Которая частично была занята немцами, а частично контролировалась отрядами защиты буржуазного правительства. Так что фактически Спрогис был разведчиком партизанского отряда. Но вскоре, по рекомендации двоюродного брата Яниса Спрогиса (сотрудника ВЧК), малолетнего разведчика отзывают в Москву. Официально — для учебы. Хотя учеба в Московской революционной пулеметной школе красного комсостава все-таки присутствовала, но как туда мог попасть 15-летний юноша? Не обошлось без «землячества». Дело в том, что, когда Спрогис прибыл в Москву (по официальной версии «…для участия в подавлении бандитизма, спекуляции и контрреволюции…»), Ян Берзин как раз формировал подразделения для охраны Кремля и высших чинов ВКП(б). И, как мы уже писали, в новую спецслужбу набирались в основном прибалтийцы. То бишь земляки Берзина. По рекомендации Берзина, который в те времена имел огромный вес в партийных структурах ВКП(б), Артур попал в «кремлевский полк» и в пулеметную школу комсостава. Даже дежурил на посту №27, так назывался пост у кремлевских апартаментов Ленина. И даже с вождем пересекался. Уже позже Спрогис так вспоминал одну из встреч: «Однажды стою я на посту, шестнадцатилет-ний мальчишка, самый молодой из курсантов. Полон суровости и достоинства. Винтовка-трехлинейка с примкнутым граненым штыком гораздо выше самого часового. Подходит Владимир Ильич Ленин. Поздоровавшись, останавливается, начинает расспрашивать, откуда я, как попал на пулеметные курсы, учился ли где раньше. Потом прошел в квартиру. Выйдя через некоторое время, положил на подоконник пакетик и сказал: — Когда сменишься, возьми… В пакетике оказался бутерброд — два кусочка черного хлеба с повидлом. Лакомство двадцатого года…» Как вспоминал Спрогис, всех латышских стрелков, задействованных на охране Кремля, шокировала привычка Ленина остановиться, завести разговор с рядовым часовым. Да еще и как-то облегчить жизнь латышского стрелка, из которых в основном и состояла вся охрана. Ну типа бутерброд на подоконнике оставить. Но довольно быстро Ян Берзин и комендант Кремля Карл Петерсон объяснили Ленину, что Устав гарнизонной службы не предусматривает не только общения с караульными, но и вступления с ними в контакт. Заговорив на посту, часовой грубо нарушает Устав. А вот Владимир Ильич их на эти нарушения постоянно провоцирует. И тогда Ленин перестал заговаривать с караульными, но все равно приветствовал их кивком головы. ДИВЕРСИИ БЕЗ ПОТЕРЬ После окончания пулеметной школы, осенью 1920 года, Спрогиса принимают в ВКП(б) и направляют на юг. Где разворачивались последние сражения Гражданской войны. Артур, как имеющий опыт партизанской войны, становится сотрудником особого отдела Заволжской кавалерийской бригады. Участвовал в разгроме армии батьки Махно, затем гонялся за недобитыми петлюровцами и махновцами. В июне 1921 года Спрогиса опять направляют в Москву на учебу. После окончания школы имени ВЦИК в 1922 году, теперь уже красный командир, Артур Спрогис направляется в погранвойска. Службу начал командиром взвода пограничной дивизии, базировавшейся в Полоцке. К 1925 году становится начальником Копыльской оперативной группы 17-го Тимковического пограничного отряда. Кстати, на этой должности Спрогис принял участие в операции «Синдикат-2», в результате которой советские чекисты в 1924 году выманили в СССР Бориса Савинкова. Группа Спрогиса обеспечивала беспрепятственный проход Савинкова на территорию Белоруссии. Но его использовали «втемную»: о том, что его задействовали в столь знаменитой операции, Артур Карлович узнает лишь в 1928 году, во время обучения в Высшей пограничной школе. После окончания ВПШ опять служба на западе СССР на командных должностях. В 1936 году Спрогису был предоставлен долгожданный отпуск, провести который он решил на Черном море. Куда и отправился вместе с семьей, через Москву. В столице он зашел отметиться в центральную штаб-квартиру погранвойск и… отпуск пришлось отложить. Хотя на Черное море Спрогис все-таки приехал. Чтобы в числе еще нескольких ребят погрузиться на корабль, до отказа набитый боеприпасами для республиканских войск Испании. У Спрогиса, как старшего по званию, имелся твердый приказ: уничтожить корабль в случае опасности его перехвата кораблями франкистов. Об этом приказе знали все, кто находился на корабле. А потому плавание получилось довольно нервным. Но обошлось, и боеприпасы поступили туда, куда и предусматривалось. В Испании Спрогиса сразу взял в оборот его давний знакомый Ян Берзин, работавший в Испании главным военным советником. Он поручает своему земляку подготовить специальный отряд для диверсионной деятельности. Официально этот отряд возглавил бывший военнослужащий испанской армии Хосе Муньос Гарсиа. Но фактическим командиром был именно Спрогис. Немного оглядевшись и познакомившись с потенциальными членами отряда, Спрогис сделал ставку на шахтеров и крестьян. Первые имели опыт обращения со взрывчаткой, а вторые прекрасно знали местность под Малагой, где и пришлось действовать отряду. Но их еще предстояло многому научить. Однажды, когда Спрогис вывел ребят на учебное закладывание мин на на- стоящих рельсах (в тылу республиканских войск), их заметили из проезжающего поезда. Состав тут же остановился, из вагонов посыпались лю-ди. К счастью, обошлось без жертв, но кое-кому из отряда Спрогиса бока все-таки намяли. Перед отрядом была поставлена задача максимально затруднить переброску свежих войск франкистов к фронту. Уходя в тыл на несколько дней, Спрогис и его отряд взрывали железнодорожные пути и мосты, устраивали осыпи, пустили под откос 8 эшелонов с боеприпасами и техникой. Но самой удачной операцией отряда был взрыв завода по производству боеприпасов. В результате этой акции франкисты на несколько месяцев лишились возможности оперативно пополнять боеприпасы и еще долго испытывали дефицит даже обычных патронов. Но самое главное, что за весь период, пока отрядом руководил Спрогис, они не потеряли ни одного бойца! СТРАННЫЕ ЗАЯВЛЕНИЯ ПЕРЕВОДЧИЦЫ Переводчицей в отряде была выпускница института иностранных языков Елизавета Паршина. Женщина довольно противоречивая, а потому стоит рассказать о ней подробнее. Елизавета приехала в Испанию добровольцем. Первоначально ее направили переводчицей в авиационную часть. Но вскоре она попала в отряд Спрогиса. Вместе с бойцами ходила на задания, была награждена орденами Красного Знамени и Красной Звезды (сам Спрогис за испанскую эпопею был награжден орденами Ленина и Красного Знамени). В своих мемуарах, часть из которых не была издана, но позже они были обнародованы сыном бывшей разведчицы, Паршина рассказывает весьма нелицеприятные вещи о некоторых разведчиках и диверсантах, с которыми была знакома. В частности, утверждала, что Мария Фортус и Илья Старинов (о которых мы писали ранее) постоянно «стучали» на своих товарищей и именно поэтому не подверглись репрессиям. В то же время сама Паршина совершила довольно странный поступок. Почти сразу после начала Отечественной войны курсантка Академии Фрунзе Елизавета Паршина, числившаяся по штатному расписанию в Разведупре РККА (будущее ГРУ), по собственной инициативе переметнулась в НКВД. И этот переход был весьма необычным. В один момент она просто исчезла, не отвечала на телефонные звонки, не являлась в управление. В Разведупре уже хотели объявить ее дезертиркой, но тут вмешалось руководство НКВД, заявив, что забрали ее к себе для организации подполья в Москве. В случае занятия столицы немцами. Это было настолько не по правилам, что в Разведупре попытались возмутиться. Никаких официальных обращений, рапортов, приказов, согласований… просто взяли и забрали! Но после всех чисток в будущем ГРУ там старались не конфликтовать с НКВД, а потому скандал завял. К тому же немцы действительно подступили к Москве вплотную, и было не до ведомственных разборок. Паршина позанималась организацией подполья, а потом всю войну служила в центральном управлении НКВД. В то время как Мария Фортус воевала в отряде Медведева, а Илья Старинов не только готовил прославленных в будущем диверсантов, но и лично участвовал в заданиях за линией фронта. Так что большинство специалистов склонны скептически относиться к заявлениям Паршиной. В том числе и в той части, где она утверждала, что перед смертью Артур Спрогис передал ей собственный дневник. Не говоря уж о том, что любой разведчик на уровне рефлексов не должен оставлять никаких следов, в этом «дневнике» были некие сомнительные факты. Которые во времена перестройки послужили поводом усомниться в подвигах Зои Космодемьянской и Веры Волошиной. «ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДО ПОЛНОЙ ПОБЕДЫ» Артур Спрогис, который после Испании тоже учился в Академии Фрунзе, но к началу войны успел ее закончить, в 1941 году возглавил Оперативный диверсионный пункт при штабе Западного фронта. Знаменитая воинская часть №9903. Как мы уже писали, через этот учебный центр прошли сотни молодых людей, которых после кратковременной подготовки отправляли в тыл врага. Несмотря на то что обучаться диверсионному делу им приходилось уже в боях (отчего группы несли огромные потери), к 1942 году в тылах немцев действовало 78 диверсионных групп общей численностью более 1300 человек. Все эти диверсанты-разведчики вылетели из «гнезда Спрогиса», чтобы приземлиться в тылу противника. После того как контрнаступление Советской Армии отбросило немцев от Москвы, подполковник Спрогис получает новое задание. Его забрасывают в глубокий тыл врага, в Белоруссию, для организации взаимодействия между разрозненными партизанскими отрядами. Вот какое удостоверение было получено Спрогисом перед отправкой за линию фронта: «…Всем начальникам партизанских отрядов оказывать полное содействие в его работе всеми средствами. Удостоверение действительно до полной победы над врагом». В октябре 1942 года Артур Спрогис был серьезно ранен и самолетом переправлен в Москву. После выздоровления он получает новое задание. Ему необходимо организовать партизанское движение в родной Латвии. Это задание было довольно сложным. Дело в том, что на территориях прибалтийских республик немцы вели себя далеко не так, как на Украине или в Белоруссии. Более того, из некоторых жителей прибалтийских республик немцы формировали полицейские части и батальоны СС. А затем засылали их в соседнюю Белоруссию или на оккупированные территории центральных областей России. И эти подразделения сильно осложняли деятельность партизанских отрядов на указанных территориях. А ведь именно через Белоруссию и Украину пролегали основные пути снабжения немецких войск. Прибалтийские батальоны, под командованием офицеров СС, были «заточены» именно на войну с партизанами. Нельзя сказать, что в Латвии совсем не было сопротивления. Кроме коммунистов, которые прятались в лесах от гестаповцев, там оставались бойцы и офицеры Красной Армии, не успевшие отойти вместе с основными силами. Кроме того, достоверно известно, что иногда в леса уходили и части латышских стрелков, сформированные и вооруженные немцами. Но в большинстве своем такие отряды не вели войну, а просто отсиживались в лесах. Спрогису было приказано развернуть на территории Латвии нечто подобное тому, что творилось на Украине и в Белоруссии. Где у немцев буквально земля горела под ногами. Артур Карлович с задачей справился. Совместно с ЦК КП(б) Латвии ему удалось соединить разрозненные отряды в настоящие воинские образования. К 1944 году в Латвии уже действовало три партизанские бригады и несколько десятков отдельных отрядов. Общая численность партизан превышала десять тысяч человек. Особое внимание Спрогис уделял наказанию тех, кто активно сотрудничал с немцами. После нескольких десятков громких ликвидаций членов полицейских батальонов и войск СС, созданных из латышей, эти части стали стремительно терять личный состав. Рядовые и офицеры массово покидали подразделения, иногда примыкая к партизанским отрядам. После освобождения Латвии Спрогис год работал в ЦК Латвии. После войны перешел на преподавательскую работу. Руководил военной кафедрой в Военном институте иностранных языков. Где проходили подготовку большинство послевоенных разведчиков. В 1960 году ушел в отставку, но частенько привлекался к военно-патриотическим мероприятиям ГРУ и КГБ. За время службы был награжден двумя орденами Ленина, четырьмя Красного Знамени, орденами Отечественной войны I степени и Красной Звезды и многими медалями. Но больше всего Спрогис гордился медалью «За оборону Москвы», утверждая, что это самая памятная награда. Артур Карлович умер в 1980 году, в возрасте 76 лет. Так, уполномоченный Спецбюро ГПУ Белоруссии А.К. Спрогис был начальником специальной школы, в которой прошли обучение многие будущие партизаны. [53] Вот что писал об этом сам А.К. Спрогис - активный участник партизанской войны в Испании, один из организаторов партизанской борьбы в Подмосковье и Белоруссии, возглавивший в годы Великой Отечественной войны Латвийский штаб партизанского движения. "В 1928 г. меня направили на учебу в Высшую пограничную школу. Там проходили переподготовку командирские кадры. После окончания школы я стал совершенствовать свою квалификацию на специальных курсах, где мы, группа выпускников Высшей пограничной школы, изучали разведывательно-диверсионное дело, чтобы более эффективно бороться с нарушителями границы, распознавать все их приемы и уловки. Полученные знания мы продолжали совершенствовать на практике - в Белорусском пограничном округе, куда меня направили после курсов. В этот период (начало 30-х годов) по указанию ЦК проводились мероприятия по укреплению обороноспособности западных районов страны на случай нападения империалистического агрессора. Мы осваивали методы партизанской борьбы, работали над созданием партизанской техники, обучали будущих партизан минно-подрывному делу. Заранее подбирались кадры организаторов военных действий в тылу врага (среди них были тогда такие товарищи как Ваупшасов, Орловский и другие, ставшие в годы Отечественной войны героями партизанского движения). От партизан требовалась всесторонняя подготовленность, и я в числе других освоил парашютное дело, получил значок инструктора парашютизма. Все, чему мы научились в мирное время, оказало потом неоценимую помощь нам в борьбе с немецкими оккупантами". 07.11.42г. ком.опергруппы подполковник Спрогис А.К. награжден Орденом Красного Знамени(в тылу врага с августа 42г. За этот период времени организовал и принимал участие в крушении трех воинских эшелонов пр-ка с машинами, орудиями, горючим, б/припасами и войсками. В упор обстреляны три воинских эшелона. В одном бою лично уничтожил 30 полицейских.В операциях ранен). Не так давно латвийский профессор Хейнрик Строд издал книгу о латвийских партизанах-антифашистах. Он пишет, что их было их куда меньше, чем писали в советское время, к тому же немало этих «народных мстителей» забрасывали в Латвию извне, из России. Действительно, забрасывали издалека. И не только в Латвию, но и в Белоруссию, на Украину. 52 партизанских отряда и более ста разведгрупп были созданы разведуправлением Красной армии. А готовил этих диверсантов «рукой Москвы» на всем советском «партизанском пространстве»... латыш Артур Спрогис. Ныне его деятельность оценивают по-разному. Но, думается, невозможно оспорить факт , что у этого человека была необыкновенная биография и жил он в необыкновенное время. В 14 лет, в 1918-м он стал разведчиком партизанского отряда, в 15 – латышским стрелком. В 26 лет уже начальник диверсионно-разведывательной школы. В 32 отправлен военным советником в Испанию. Там не выдержал и стал помогать республиканцам бороться против надвигавшейся франкистской диктатуры не только советом, но и делом. Пожалуй, наиболее нашумевшая его акция – взрыв порохового завода франкистов. Советский писатель и журналист Михаил Кольцов познакомил его с Эрнестом Хемингуеем. Хемингуей упросил Кольцова взять его с собой в рейд в тыл врага. Позже впечатления от этого похода были отражены в самом известном романе американского писателя – «По ком звонит колокол». В 1941-м году майор Спрогис стал начальником войсковой части номер 9903 – одной из самых сверхсекретных в Красной армии. Здесь за несколько дней из 18-летних юношей и девушек готовили диверсантов. Спрогис учил молодежь, как правильно спать в снегу, как минировать дороги, как ориентироваться на местности… Среди его учеников – несколько Героев Советского Союза, в том числе Зоя Космодемьянская. В одном из документов того времени говорилось: за время битвы за Москву 50 групп диверсантов вывели из строя 3,5 тысяч военнослужащих противника, взорвали 13 цистерн с горючим. Шло время, работы прибавилось – Спрогис стал начальником штаба латвийского партизанского движения. Но полковник, несмотря на занятость, и сам при первой возможности отправлялся в тыл врага. Однажды был тяжело ранен. Его вывезли в советский тыл самолетом. До конца жизни Артур Спрогис о многом молчал. Только после его смерти в России вышло несколько книг. Разведчиком он стал в четырнадцать лет. А в неполные шестнадцать по личной рекомендации председателя ВЧК Феликса Дзержинского был зачислен курсантом в Кремлевскую школу красных командиров-пулеметчиков. После ее окончания продолжил службу в чекистских войсках, не пропадая все это время из поля зрения советской контрразведки. Он был одной из ключевых фигур в операции «Синдикат»: проводил через окно на польской границе известного террориста Бориса Савинкова и сопровождал его до самого Минска, обеспечивая «безопасность» заклятого врага советской власти на территории Белоруссии. Воевал в Испании, где за его голову франкисты сулили баснословные суммы. А с первых дней Великой Отечественной стал одним из руководителей диверсионной и разведывательной работы в гитлеровском тылу. Подготовил и отправил за линию фронта сотни диверсионных групп, воспитал десятки диверсантов, многие из которых были удостоены звания Героя Советского Союза. Артур Карлович Спрогис… Легенды о нем и его делах стали слагаться еще при жизни разведчика. В послужном списке юного курсанта, сохранившемся в его личном деле, впервые оформленном при поступлении на кремлевские командирские курсы, значилось: «Возраст — 15 (полных) лет, происхождение — из рабочих. Разведчик красного партизанского отряда «Дикли», далее — красноармеец разведвзвода 7-го латышского стрелкового полка, в последующем — сотрудник оперативного отдела Московской чрезвычайной комиссии. Отозван с оперативной работы для учебы. Делу Российской коммунистической партии большевиков и РКСМ предан беззаветно». Кроме напряженных занятий и выездов на происшествия в составе летучих чекистских отрядов, участия в засадах и облавах, борьбе с мародерами и спекулянтами курсанты несли службу во внутренних караулах Кремля. Артур Спрогис был в числе тех, кто заступал на самый ответственный пост — у кремлевской квартиры вождя мирового пролетариата. Много позже он так описывал одну из своих встреч с Владимиром Лениным: «Однажды стою я на посту, шестнадцатилетний мальчишка, самый молодой из курсантов. Полон суровости и достоинства. Винтовка-трехлинейка с примкнутым граненым штыком гораздо выше самого часового. Подходит Владимир Ильич, здоровается, останавливается, начинает расспрашивать: откуда я, как попал на пулеметные курсы, учился ли где раньше. Стою, молчу. Ленин прошел в свою квартиру. Выйдя через некоторое время, положил на подоконник пакетик и сказал: — Когда сменишься, возьми. В свертке оказался бутерброд — два кусочка черного хлеба с повидлом. Невиданное лакомство двадцатого года». К слову сказать, Владимир Ильич поначалу имел привычку здороваться с часовыми за руку, что ставило курсантов в весьма затруднительное положение: отвечать или нет на такое приветствие? Потом, как вспоминал Артур Карлович, комендант Кремля зачитал Председателю Совнаркома соответствующую выдержку из Устава гарнизонной службы, запрещавшую подобное общение с часовыми. И вождь подчинился — впредь здоровался просто кивком. А Гражданская война продолжалась. Перед отправкой на фронт шестнадцатилетнего красного командира Артура Спрогиса принимают в партию. Со своим пулеметным взводом он участвует в боях с махновцами и петлюровцами на Украине, бьется с бандами атамана Булак-Балаховича в Белоруссии, участвует в неудачном для Красной Армии «освободительном походе» на Варшаву. После освобождения Крыма становится сотрудником особого отдела Юго-Западного фронта. Затем служит в погранвойсках на западной границе, участвуя во многих чекистских операциях в приграничной зоне. Летом 1936 года он (впервые за девятнадцать лет службы!) получает отпуск и отправляется с семьей к Черному морю. Его путь лежит через Москву. В столице он заходит в Наркомат внутренних дел, чтобы отметить проездные документы. В канцелярии его просят обождать, а затем приглашают пройти к руководству. Следует вопрос: не хочет ли он, используя свой богатый опыт чекистской работы, помочь испанским товарищам, отстаивающим свободу своей страны перед лицом собственных мятежников, итальянских и германских агрессоров? Утвердительный ответ следует незамедлительно. И на следующий день Артур Карлович продолжает свой путь к Черноморскому побережью. Но уже без семьи и с документами на другое имя… На Пиринейском полуострове, где его назначили советником по подготовке испанских и интернациональных отрядов специального назначения, Спрогис провоевал полтора года, возглавляя разведотдел 11-й интернациональной бригады, действовавшей на Гвадалахарском фронте. Все это время он не только готовил разведчиков и диверсантов, но и сам ходил в тыл франкистов. В первую очередь «команданте Артуро» занялся подбором и подготовкой кадров. Разведку ведь надо уметь «поставить», иначе она будет подобна плохо отрегулированному биноклю: вроде бы смотришь вдаль, но видишь сплошной туман. И только при резком фокусе и терпеливом наблюдении можно разобраться в организации и боевом составе противника, характере его действий, планах и намерениях… Республиканцам на первых порах остро не хватало средств связи, младших командиров разведгрупп и специалистов-подрывников. А еще — переводчиков. Что поймет необученный рядовой в солдатской книжке, взятой у убитого врага, особенно если этот враг — немец или итальянец? Благо добровольцев-интернационалистов со знанием иностранных языков в республиканской армии хватало. Но не каждый из них был готов и мог стать разведчиком… Подготовка диверсантов осложнялась почти полным отсутствием в республиканской армии уставов и наставлений. Испанцев нужно было учить ходить в разведпоиски, захватывать языков, допрашивать их, анализировать и оценивать полученные сведения, своевременно доводить эти данные до командования. Не сразу научились пылкие потомки Дон Кихота выдержке и самообладанию, столь нужным в разведке, привыкли к тревожной неизвестности, окружавшей их во вражеском тылу. К тому же оказалось, что с ними легче устраивать засады и налеты, чем упорядочить использование разведывательной информации в штабах, где, как выяснилось, засело немало профессиональных военных, сочувствовавших франкистам. Легенды спецназа: Команданте АртуроНо постепенно диверсионная и разведывательная работа в районах, занятых мятежниками, была налажена. Интернациональные диверсионные отряды стали наводить ужас на противника. Запылал и рванул патронный завод в Толедо. В Эстремадуре, под Сарагосой, и северо-западнее Уэски на аэродромах горели самолеты нацистского легиона «Кондор». Севернее Кордовы взлетел на воздух железнодорожный мост. В бесчисленных засадах на горных серпантинах гибли чернорубашечники Муссолини. Перейдя через Гвадаррамские горы, под Сеговией отряд Спрогиса, устроив хитроумную западню, захватил двоюродного брата самого генералиссимуса Франко. Из всех встреч, случившихся на Испанской земле, самой памятной для Артура Карловича стала встреча с Эрнестом Хемингуэем. Именно Спрогис и его диверсанты стали прообразами героев самого известного романа знаменитого писателя «По ком звонит колокол», поскольку… взяли Хемингуэя с собой в разведвыход за линию фронта! С разрешения начальства, разумеется. А дело было так. К марту 1937 года Хемингуэй как репортер североамериканского газетного объединения НАНА уже обосновался в Мадриде, в гостинице «Флорида». Тогда он с головой был погружен в написание пьесы «Пятая колонна», рассказывающей о борьбе республиканской контрразведки с франкистским подпольем. Во «Флориде» номер Хэмингуэя превратился в этакий военно-журналистский клуб. К нему часто наведывались командиры из американского интернационального батальона имени Линкольна и коллеги-журналисты. С ними писатель поделился новым замыслом — он решил написать роман о гражданской войне в Испании. Дело оставалось за материалом, образами героев, фактами, историями, деталями, способными наполнить и украсить сюжет. И здесь ему на помощь пришел корреспондент «Правды» Михаил Кольцов. Он свел Хемингуэя с советскими военными советниками, объяснив им, как важно, чтобы писатель с мировым именем рассказал правду о событиях в Испании. Именно Кольцов уговорил встретиться с Хемингуэем Хаджи Мамсурова, будущего генерала советской военной разведки, а тогда — старшего советника по разведке в XIV республиканском корпусе, руководившего действиями диверсионных групп в тылу франкистов. Легенды спецназа: Команданте АртуроДля Хемингуэя разговор с Мамсуровым оказался настолько интересным и важным, что он записал его до мельчайших подробностей. Но этого было мало: писателю требовались личные впечатления. И тогда Кольцов добился разрешения на поездку Хемингуэя в учебно-тренировочный лагерь, где постигали подрывное дело бойцы диверсионных групп. В этом-то лагере, располагавшемся в прифронтовом городке Альфамбре, Хемингуэй и познакомился с Артуром Спрогисом. «Команданте» терпеливо отвечал на дотошные вопросы мировой знаменитости, которого, наряду с прочим, интересовала работа проводников-испанцев, выводивших группы к местам диверсий: кто они, как их находят, чем они руководствуются, давая согласие на сотрудничество с республиканцами? В конце разговора Хемингуэй попросил взять его на боевую операцию в тыл противника. «Будет разрешение — возьмем», — просто сказал Спрогис. Разрешение после некоторого колебания Мамсуров дал. И Хемингуэй отправился во вражеский тыл. Группа польского коммуниста Антония Хруста («Пепе») взорвала в том рейде поезд с боеприпасами и разрушила железнодорожную линию Сан-Рафаэль–Сеговия. Хемингуэй, который шел в группе внештатным, одиннадцатым бойцом, был вооружен двумя гранатами и винтовкой, безропотно тащил на себе, как и прочие, двадцать килограммов взрывчатки. Когда поезд взлетел на воздух и бесформенной грудой рухнул под откос, писатель снимал эту картину на фотокамеру. К слову сказать, одному из диверсантов в том рейде поручили опекать неопытного в разведывательных делах журналиста. Этим опекуном был… сын Бориса Савинкова, также воевавший в отрядах Спрогиса! Остается добавить, что к концу жизни Артур Карлович был удостоен двадцати пяти государственных наград. Первые две — орден Ленина и орден Красного Знамени — он получил сразу после возвращения из Испании. В июне 1941 года Артур Спрогис сдал выпускные экзамены в Военной академии им. М. В. Фрунзе. А через две недели грянула Великая Отечественная… На пятый день войны в лесу под Могилевом началось формирование необычной воинской части: она подчинялась напрямую разведотделу Западного фронта и состояла из диверсантов и разведчиков. В то время, когда советская пропаганда усиленно вдалбливала в мозги, что Красная Армия вот-вот оправится от неожиданного удара агрессора и перейдет в решительное наступление, бойцов подразделений в\ч 9903 — диверсионно-разведывательных групп — учили действовать в глубоком тылу противника. Добывать разведданные, минировать дороги, взрывать мосты, пускать под откос эшелоны, создавать на оккупированной территории партизанские отряды. Этих людей готовили воевать всерьез и надолго. Командиром воинской части был майор Артур Спрогис. Вплоть до середины 1970-х само существование в\ч 9903 оставалось тайной за семью печатями. Не говоря уже о принадлежности к ней многих героев войны — живых и павших, ставших впоследствии каноническими символами преданности Отечеству и военной присяге, чьи подвиги вошли в учебники истории и многие произведения художественной литературы советского периода. Их, как правило, называли партизанами и подпольщиками. И долгое время не афишировали принадлежность к военной разведке. Зоя Космодемьянская, Константин Заслонов, Вера Волошина, Иван Банов, Елена Колесова, Григорий Линьков, Анна Морозова, Виктор Ливенцев, Федор Чехлов, Антон Бринский, Константин Пахомов… Одиннадцать Героев Советского Союза дала стране эта войсковая часть. Все они — ученики и воспитанники Артура Карловича Спрогиса. А сколько было тех, кто, выполняя разведывательные и диверсионные задания во вражеском тылу, сложили головы, так и оставшись неизвестными своим соотечественникам! Те, о чьих подвигах узнала страна, во многом обязаны возвращением из небытия именно Спрогису. Артур Карлович, как только позволяла обстановка, повинуясь долгу командира, всегда выезжал на места гибели своих бойцов для выяснения мельчайших обстоятельств их смерти. Самый наглядный пример тому — установление причин провала, последних минут жизни и идентификация тела Зои Космодемьянской. Сам легендарный разведчик в одном из редких интервью, данных через много лет после войны, так рассказывал об этом: «В Петрищево, этой глухой деревушке, немцы расположили часть армейской радиоразведки. Она перехватывала радиопереговоры, устраивала эфирные помехи. В те дни наше командование планировало мощное контрнаступление. Вот почему стало необходимым вывести вражескую станцию из строя хотя бы на некоторое время. Охраняли ее гестаповцы, и охраняли надежно. Мы послали несколько групп — никто задания не выполнил. В очередную группу была включена Зоя. По пути следования бойцы группы уничтожали провода связи, установили на дорогах два десятка мин. А потом командир дал приказ возвращаться. Зоя наотрез отказалась: «Пока задание не выполню — не вернусь, иду к Петрищево». Командир оставил ей в помощь Клочкова, до войны возглавлявшего комсомольскую организацию крупного московского завода. Вдвоем они пробрались к Петрищеву, где их и схватили. Зоя действительно вела себя геройски, с достоинством вынесла все муки. И была повешена. А Клочков сразу же согласился сотрудничать с немцами. Потом он вновь появился у нас в подразделении, сказал, что убежал от фашистов. Я отправил его в особый отдел, и через пять минут мерзавца раскололи. Размазывая сопли, этот комсомольский вожак признался, что прошел подготовку в немецкой разведшколе, после чего был переброшен к нам. Рассказал он и про обстоятельства гибели Зои. Потом Клочкова расстреляли. Когда в конце января 1942 года «Правда» опубликовала очерк «Таня», первый секретарь московского горкома партии Щербаков приказал установить личность неизвестной героини: готовилось ее награждение Золотой Звездой. Я отправил донесение, в котором твердо назвал Космодемьянскую. Но к этому времени объявилось несколько женщин, которые утверждали, что Таня — это их дочь. Я был вынужден провести беседу с этими «матерями». После этого осталось две претендентки на родство — Любовь Тимофеевна Космодемьянская и еще одна женщина. Образовали комиссию, куда вошли комсомольские руководители, представители городской милиции, доктор и я. Когда беседовали с женщинами, Любовь Тимофеевна рассказала, что у Зои было очень чистое тело и никаких особых примет. Вторая женщина, напротив, решительно потребовала запротоколировать: у Тани выше левого колена глубокий шрам, а на щеке оспинки. Провели эксгумацию. Любовь Тимофеевна дочь не узнала. Другая женщина, напротив, запричитала: «Это моя Танечка! Вот шрам, а вот оспинки!» Я, признаюсь, испытал дурные минуты: сразу же признав Зою, я в то же время увидал и шрам, и ямки на лице. А Любовь Тимофеевна дочь напрочь не узнавала. Голова пошла кругом. Тогда тело стоймя прислонили к сосне. «Нет, это не Зоя! — еще более упорствует ее мать. — Она была много ниже». Ну как я могу в эту минуту ей объяснить, что повешенные сильно вытягиваются! А ведь Зоя висела около месяца… Легенды спецназа: Команданте АртуроПоложили тело в приготовленный гроб — пора закапывать. Вдруг Любовь Тимофеевна говорит: «Я дочку в поле рожала, пупок узлом завязывала». А Зоя лежала в одной рубашечке, местами окровавленной. Приподняли ее — пупок узлом завязан. Все стало ясно. Лжемамаша тут же призналась: ей удалось из Москвы сразу после освобождения села добраться до Петрищева, за самогон подкупить местных мужиков, которые подняли из могилы труп и дали осмотреть его. Тогда она увидала и шрам, и оспинки на лице. Откуда они взялись? Выяснили и это: когда нашу разведчицу привели к месту казни, виселица была недостроена. Конвойные втолкнули Зою в находившийся рядом сарай. У девушки были связаны руки, она упала на песчаный пол, к лицу прилипли песчинки — они и остались оспинками…». 16 февраля был подписан указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза. По весне ее тело — в третий раз! — подняли из земли, кремировали. И 7 мая 1942 года под ружейный салют захоронили урну с прахом разведчицы в центре Петрищева. Спецназ своих не бросает! Традиция, оказывается, закладывалась уже в те времена… Чтобы рассказать хотя бы коротко обо всех боевых делах диверсантов, подготовленных Спрогисом в годы войны, не хватит никаких журнальных полос. Поэтому обратимся к сухой статистике. А она такова. Только за 1941–1943 годы в руководимой Артуром Карловичем воинской части было обучено и отправлено в тыл противника 115 разведывательно-диверсионных групп общей численностью 2862 человека. В их числе — особый партизанский отряд испанцев в количестве 100 человек и «оперативная группа № 27», состоявшая из немецких коммунистов под командованием Макса Беккера. Какие задания они выполняли? Семьдесят лет минуло с тех времен, но еще как минимум три десятилетия дела разведчиков Спрогиса будут нести на себе гриф «Совершенно секретно» и не подлежать разглашению. И еще три числа для размышления. Из трех с половиной тысяч бойцов особой войсковой части не дожили до Победы 952 человека. 348 разведчиков и диверсантов пропали без вести… Главный партизан Латвии ДВА военных года Спрогис не только готовил разведывательные и диверсионные группы, но и, как это было в Испании, порой лично отправлялся с ними за линию фронта для выполнения наиболее ответственных и рискованных операций. В начале октября сорок третьего при выполнении одного из заданий Артур Карлович был тяжело ранен. Самолетом его доставили в Москву, в военном госпитале сделали несколько сложных операций. Едва встав на ноги, разведчик появился в Центральном штабе партизанского движения и получил новое назначение — начальником штаба партизанского движения на территории Латвийской ССР. Почему выбор командования пал именно на Спрогиса? Да потому, что ситуация в Латвии в то время сильно напоминала положение дел в Испании середины тридцатых годов: штаб партизанского движения существовал, а самих партизан на территории оккупированной республики не было. Партизанские отряды базировались в уже освобожденной к тому моменту Белоруссии, совершали налеты на ближайшие гарнизоны гитлеровцев и возвращались назад. Спрогису, досрочно произведенному в полковники, предстояло разворачивать партизанское движение в регионе практически с нуля. Условия партизанской борьбы, разведывательной и диверсионной работы в Латвии были исключительно трудными. Воевать там, как до этого воевали в Белоруссии или на Украине, не представлялось возможным: густая сеть дорог, удобных для патрулирования охранными войсковыми командами, окультуренные, «прозрачные» леса, насквозь просматриваемые с воздуха, значительное количество зажиточных хуторян, на содействие которых не приходилось рассчитывать — все это создавало дополнительные трудности для действий партизан и разведывательно-диверсионных групп. Легенды спецназа: Команданте АртуроНо задача была поставлена. И Артур Карлович взялся за дело. К середине весны 1944 года в лесах Латвии сражались уже три партизанские бригады и несколько отдельных отрядов общей численностью почти 10000 человек. Они наносили чувствительные удары по коммуникациям армий группы «Норд», вступали в открытые схватки с карательными командами, уничтожали полицейские участки и разведывательные школы абвера, громили тыловые склады противника. А затем помогали частям Красной Армии, вступившим на территорию Латвии. После ее полного освобождения полковник Спрогис остался в Прибалтике — был назначен заведующим военным отделом ЦК компартии Латвийской ССР. Почему для него не нашлось должности в действующей армии, продолжавшей гнать на запад еще недобитого врага? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит, наверное, вспомнить, что в Прибалтике вплоть до начала пятидесятых продолжалась жестокая борьба с националистическим подпольем и его вооруженными отрядами — «лесными братьями». А кто мог организовать эффективную контрпартизанскую и антидиверсионную работу, как не профессиональный диверсант и разведчик? Опыт Артура Карловича в этом вопросе был поистине неоценим… Несколько последних лет перед выходом в отставку по состоянию здоровья — сказались раны — полковник Спрогис находился, как записано в его биографии, на военно-преподавательской работе. Чем он занимался в это время — тоже нетрудно догадаться. Человек, о котором слагали легенды еще при его жизни, кавалер двух орденов Ленина, четырех орденов Красного Знамени, ордена Отечественной войны I-й степени и ордена Красной Звезды, скончался 3 октября 1980 года и был похоронен с воинскими почестями в Риге. Ставшая известной только через несколько десятилетий после окончания Великой Отечественной войны, воинская часть 9903, имела следующий условный номер - Москва, г/п, ППС - 736 п/я 14. (сентябрь 1941 года, база в Рославле Калининской области, на окраине города в здании детского сада, в 5км от города в помещения управления торфораразработок располагался Пункт формирования партизанских отрядов ЦК Комапартии Белоруссии). При получении этого номера Спрогис использовал старые чексисткие связи и через НКВД вместо пятизначного армейского номера получил четырехзначный условный номер воинской части. Эта воинская часть специального назначения была создана согласно мобилизационного плана Разведывательного Управления (куратор полковник Патрахальцев Николай Кириллович, в последствие генерал-майор, а в тот момент начальник специального отделения "А" - 5-го спецотдела РУ ГШ КА , ответственный за разведывательно-диверсионную службу) и входила в подчинение Начальника Особой Оперативной Группы (ООГ) Разведывательного Управления Генерального Штаба Красной Армии под командованием полковника Мамсурова Х.Д., отвечавшего с началом войны за организацию партизанской борьбы на Западном, Северо-Западном и Ленинградском фронтах. Другим начальником майора Спрогиса А.К. и подчиненным полковника Мансурова Х.Д. был начальник Оперативной специальной группы (ОСГ) РУ ГШ КА при Штабе Западного стратегического направления полковник Свирин Александр Евгеньевичем, перед началом войны старший преподаватель разведывательной кафедры Высшей разведывательной школы, в 1939-1940 гг. начальник Разведывательного отдела Забайкальского военного округа, а с 1942 года начальник Разведывательного отдела Черноморской группы Северо-Кавказского фронта. В свою очередь при ОСГ РУ КА был создан Оперативный диверсионный пункт (ОДП) Разведывательного Управления Генерального Штаба КА при Штабе Западного фронта под руководством майора-пограничника Спрогис Артура Карловича выпускника разведывательного факультета Военной Академии им.М.В.Фрунзе, назначенного на эту должность приказом по Штабу Главнокомандующего Западного стратегического направления №02 от 20.07.1941 г. (место дислокации с июня 1941 г. ст.Касня в 25 км. севернее г.Вязьма Соленской области, с 4.7.1941 с.Новый Любаж в 12 км севернее Гомеля и т.д.), которому непосредственно и подчинялась в/ч 9903. Зона действия в/ч 9903 БССР и РСФСР вплоть до Калинина. Майору Спрогис А.К. представлялся бесперепятственный проход линии фронта неограниченно. С 29.06.41 г. он стал заместителем полковника Свирина А.Е. по ОСГ РУ ГШ КА и с 29.12.41 г. на основании Приказа Заместителя начальника Генштба Красной Армии является уполномоченным Военного Совета Западного фронта.В июле-августе 1941 года всего направлено в тыл противника 184 диверсионные группы. За сентябрь-декабрь 1941 года - 71 диверсионная группа и диверсионный отряд общей численностью 1194 чел. Из 2862 чел. (по состоянию на 14.8.42) в ходе выполнения разведывательно-диверсионных заданий погиб 951 чел., замучены в гестапо - 12 чел., повешены, расстреляны или сожжены заживо - 18 чел., погибли при десантировании или переходе линии фронта - 12 чел, погибли при минировании - 7 чел. Остальные погибли в ходе проведенных боевых столкновений. Пробало без вести солдат и офицеров - 348 чел. В августе 1941 года после направления полковника Свирина А.Е. на лечение заменил его майор Спрогис А.К. возглавивший все подразделения и Центр подготовки диверсантов и разведчиков при Штабе Западного стратегичского направления и Западного фронта. Оперативный диверсионный пункт преобразуется в 6-е(диверсионное) отделение разведотдела Штаба Западного фронта и его начальником назначается подполковник А.К.Спрогис. Возрастет и статус и в/ч 9903, увелится оперативно-стратегическая глубина проникновения во вражеский тыл на Западном направлении театра военных действий. Базы подготовки диверсантов - совхоз "Алексанровка" севернее "Вязьмы" июль-август 1941 года, детский сад в г.Вязьме, ст.Жаворонки Белорусской железной дороги, что в 25 км. от Москвы, с октября 1941 года западнее Кунцево Московской области в лесу - в группе строений "Зеленой дачи", с ... При подготовке использованы данные из книги В.Боярского "Диверсанты Западного фронта. Артур Спрогис и другие. М.ИД"Красная звезда",2007 г.Оперативная специальная группа Разведывательного Управления Генштаба Красной Армии начала свою деятельность под Гомелем, а 29 июня 1941 года майор А.К.Спрогис был назначен в эту группу заместителем и возглавил Оперативный диверсионный пункт Западного стратегического направления и Западного фронта. Первые диверсионно-разведывательные группы под его руководством были сформированы в полосе 13-й армии Западного фронта. С приближением фашистских войск и началом боев за Могилев было принято решение на передислокацию ОДП. Июль-август 1941 года Оперативный диверсионный пункт РУ ГШ КА размещался в совхозе "Александровский" севернее Вязьмы, в сентябре добавилось помещение детского сада в самом городе Вязьма. С середины октября 1941 года база и Учебный центр подготовки диверсантов и разведчиков в/ч 9903 размещались на станции Жаворонки, в здании бывшего двухэтажного деревянного детского сада. На подготовку ДРГ отводилось 3-5 дней. Военной и специальной подготовкой занималась группа офицеров-инструкторов Школы подготовки диверсантов и разведчиков под командованием подполковника Комарова. Через пять дней занятий (курс подготовки 60 час.) первые группы отправлялись на задание, а остальные на машинах перемещались ближе к Москве. Отсутствие опыта приводило к серьезным происшествиям и подрывам на собственных взрывных устройствах во время их установки. В октябре 1941 года в/ч 9903 дислоцируется в районе Кунцева Московской области в западном направлении от него в лесу в группе строений "Зеленой дачи", в здании бывшего Дома отдыха на станции Трехгорка, недалеко от Кунцево и недалеко от развилки Минского и Можайского шоссе. В декабре 1941 г. база разведчиков Западного фронта перемещается непосредственно в Москву в Лефортово. 6-е отделение Разведывательного Отдела Штаба Западного фронта и подчиненная им в/ч 9903 в Кунцево имело несколько зданий на ул.Партизанской (затем переименованной в ул.З.Космодемьянской): 1.Одноэтажное здание дорожной милиции местного отдела НКВД (по типу нынешнего ГАИ) в котором размещались девушки-разведчицы, а после войны был Музей в/ч 9903 и комната З.Космодемьянской. 2.Двухэтажное здание, выстроенное перед самой войной, для дома отдыха предприятием Москвы в котором размещались юноши-разведчики. Во второй половине (примерно с 18.12.41 г.) база переместилась в Лефортово на ул.Красноказарменная дом 14 в здание МЭИ, где после войны была установлена мемориальная доска в память о бойцах в/ч 9903 . Занятия "в полевых условиях" проводились на территории Измайловского парка (использованы данные из книги В.Боярского «Диверсанты Западного фронта. Артур Спрогис и другие. Страницы памяти», М.ИД «Красная звезда», 2007 г., а также публикации в открытой печати, а также воспоминания полковника в отставке, ветерана органов разведки Д.М.Дмитриева )Здесь в материале о самом секретном объекте СССР сталинской эпохи есть упоминание и о в/ч 9903 в период прибывания в районе Лефортово! В то время это пригороды Москвы, там же недалеко расположен Измаиловский парк. Связано перемещение в/ч 9903 этим или нет, неизвестно. Вызывает конечно же большие сомнения, что всю войну в поземелье простояли 150 новеньких такнов КВ с экипажами (по меркам войны это тяжеая танковая дивизия), представляющиие из себя главное средство последней обороны и прорыва высшего руководства при прорыве врага в Москву... Читайте: "Объекты глубинного заложения Николай ПАЛЬЧИКОВ, Александр ЗЕМЛЯНИЧЕНКО (фото), «Красная звезда». С так называемыми «бункерами Сталина» связано множество мифов. Впервые о них попытались рассказать в 1992 году «АиФ» и «Огонек». Однако до сих пор многие «тайны подземелья» до конца не раскрыты. У корреспондентов «Красной звезды» появилась возможность побывать в одном из таких бункеров, и рассказ экскурсовода В.В. Лукина нам показался интересным. Как это начиналось ...В 1930-х годах Москва заканчивалась сразу за Московской окружной железной дорогой. И если бы вы имели возможность облететь столицу вдоль МОЖД, то в районе огромного Измайловского лесопарка увидели бы разве что подмосковные деревушки - Измайлово и Черкизово. Однако вскоре там появилась станция метрополитена «Измайловский парк», ныне «Партизанская». А еще там проложили две дороги (ныне шоссе), ведущие из столицы на восток, - Измайловскую и Щелковскую. В те же годы в районе нынешних 5-й и 15-й Парковых улиц были построены два аэродрома - Дальней авиации и ПВО. Несколько дальше находились аэродромы Чкаловский и в Монино. На восток уходила и железнодорожная ветка, которая обнаруживалась только после станции метро «Измайловский парк» перед нынешней «Измайловской». Это и была известная сотням тысяч пассажиров столичного метро средняя линия на нынешней станции «Партизанская». С 1936 года весь район Измайлова стал запретной зоной. Как и почти все, что строилось в предвоенное десятилетие: там создавался объект двойного назначения. Тракторные заводы в те годы по сигналу могли переходить на выпуск танков, даже макаронные цеха были способны сразу переключаться на выпуск пороховых «макарон» для артснарядов. Официально объект назывался «Центральный стадион СССР имени И.В.Сталина» - самый большой в стране - на 200 тысяч зрителей со 142 тысячами пронумерованных мест. Спортивный комплекс по плану включал в себя, кроме спортивной арены, здание для спортивно-тренировочной подготовки и общежитие. Все это располагалось метрах в 500 от уже построенной станции метро. Но в 1939-м строительство заморозили: во-первых, уже началась Вторая мировая война и все средства были направлены на подготовку к обороне от возможного нападения немцев. А во-вторых, главный объект, прикрытием которого служил стадион и особенно его третий, недостроенный, ярус трибун, был уже завершен. Это был запасной командный пункт - сначала ГКО (Государственного Комитета Обороны), а с началом Великой Отечественной - ЗКП Ставки Верховного Главнокомандования. Как сообщает писатель-историк В.М. Жухрай (Мироненко), который изучал жизнь Сталина буквально по дням и часам, вождь ознакомился с объектом в апреле 1940-го. Легко предположить, что кортеж автомашин двигался тогда (для апробирования) по специально проложенному 17-километровому тоннелю, въезд в который начинался прямо у Спасских ворот Кремля. В дальнейшем тоннель шел под зданием НКВД (КГБ-ФСБ) на Лубянской площади, проходил рядом с бункером МПВО, оборудованным в метро «Кировская («Чистые пруды»), - туда можно было спуститься на лифте из приемной Наркомата на улице Кирова (Мясницкой), 37. Затем автотоннель уходил параллельно тоннелю метро в сторону бункера «Измайлово», куда можно было попасть и по его Сокольническому ответвлению. Наша справка. Спецобъект глубинного залегания у станции метро «Кировская» имеет несколько подземных уровней, нижняя точка которых находится на 70-метровой глубине. Он построен в 1937—1940 гг. для штаба МПВО и командного пункта НКВД. В начале войны сюда переехала Ставка ВГК. Поезда там не останавливались. Перрон был отгорожен высокой стеной, за которой оборудовали рабочий кабинет для Верховного Главнокомандующего и узел связи с любым абонентом. Размеры тоннелей между спецобъектами были стандартными - под КУНГ (кузов универсальный нормальных габаритов), то есть позволяли проезд не только легковых автомобилей, но и тяжелых танков и вагонов. Крепежом служили обычные чугунные тюбинги, применявшиеся в метрострое. Вентиляция также устроена по технологии метро: поезд через воздухозаборные шахты как поршень выдавливает воздух впереди себя и затягивает его за собой. После реконструкции, проведенной в середине 1990-х, видно, что при желании машина Сталина могла бы въехать прямо в зал заседаний Ставки: двери из тоннеля находятся напротив дверей в бункер. Однако на 15-метровой глубине под железобетонными сводами толщиной до 6 метров для машин и танков вокруг бункера имелась огромная стоянка, на которой свободно размещались автомобили и 150 танков КВ и даже небольшой ремзавод для них. Часть тяжелых танков была переоборудована под салоны. В сталинском танке предусматривалось даже место для личного врача. Сами танки предназначались для прорыва из возможного окружения с задачей пробиться к одному из названных выше аэродромов или двигаться своим ходом к удаленным ЗКП в других городах. На железнодорожной (средней) ветке метро стоял в готовности и бронепоезд. Собственно говоря, этот ЗКП и считается промежуточным пунктом для эвакуации. Сегодня от бункера в Измайлове остались почти в прежнем виде только четыре помещения. Это проход-проезд в зал заседаний Ставки, сам зал, посередине которого стоит огромный, отличного дерева стол в виде незамкнутого кольца под куполом, кабинет Сталина, а также переоборудованная в наше время под ресторан столовая, правая стена которой, как и все другие, выложена из гранита толщиной до 4 метров. Бункер спроектировали в мастерской профессора архитектуры Н.Я. Колли, который создавал также станции метро «Кировская», «Парк культуры» и «Павелецкая»-кольцевая. Выполнять двойное назначение - служить и бомбоубежищами для москвичей - призваны были и другие станции глубокого залегания. Это была, в частности, станция «Маяковская», которую, как и «Площадь революции», спроектировал архитектор А. Дужкин. Бомбоубежища в метро во время войны оборудовались туалетами, фонтанчиками с питьевой водой, после 18 часов движение поездов прекращалось и на перронах и на рельсах укладывали щиты для сна. Около 300 детишек родили в метро московские мамы в годы войны! Так что не зря Сталин заглядывал вперед на десяток лет. Огромный бункер для штаба Гражданской обороны столицы должен был размещаться между станциями метро «Театральная» и «Маяковская», на этом месте теперь три станции - «Тверская», «Пушкинская» и «Чеховская». А тогда станцию хотели назвать «Столичной». Сейчас там между станциями и на поверхности находится управление МЧС Центрального региона. ЗКП ВГК «Измайлово» Но вернемся в Измайлово. Зал заседаний и сегодня удивляет своим качеством. Это просторное помещение площадью до 80 кв. метров с 5-метровым потолком и куполом над столом. Купол поддерживают четыре метрового диаметра колонны. Кажется, что они сделаны из итальянского мрамора, но на деле это искусно декорированный железобетон. «Лепнина» на куполе и в виде фриза на выкрашенных под мрамор стенах - тоже весьма искусное украшение: она нарисована, но так, что создается полное впечатление объемности. Купол придуман архитектором специально под негромкий голос Сталина: это резонатор, усиленные четкие звуки с которого достигают каждого сидящего за столом заседаний. Для смягчения резонанса во время заседаний внутри стола на полу лежал ковер, иначе звук под самим куполом «бил по ушам». Вдоль стен стоят столы с аппаратами для офицеров связи и стенографистов. В торцевой стене зала раньше размещалась большая карта из плексигласа с положением на фронтах. Обстановку стеклографами наносили офицеры-операторы Генштаба, сидящие за ней в наушниках от телефонов. По настоянию ветеранов Железной дивизии, поддержанному тогдашним министром обороны И. Родионовым, сегодня там устроена небольшая сцена. А еще в зале установлены бюсты Суворова и Кутузова, которые есть во всех ЗКП Ставки военного времени: думается, они были своего рода символами для Сталина и примером-напоминанием для членов Ставки и руководства НКО. Кабинет Сталина удивляет небольшими размерами и скупой обстановкой: рабочий стол с двумя телефонами, лампа, пустая ныне красная папка для документов, пепельница с трубкой (разумеется, уже не сталинской), диванчик для отдыха, этажерка с книгами. На стене три портрета - Маркса, Энгельса, Ленина. И зачем-то спустя десятилетия установлен бюст Сталина с погонами маршала, который в 1941-м не имел никакого воинского звания. В интерьере столовой-ресторана вдоль стен в стеклянных коробах выставлены муляж ордена Победы (впрочем, сделанный мастерски - основа самого ордена, как известно, изготавливалась из платины, в центре - золотой медальон с изображением Кремля; красные лучи звезд выполнены из рубинов; по периферии - 121 бриллиант общим весом 16 карат), френч Сталина, по которому можно судить о небольшом его росте, патефон с набором пластинок с выступлениями вождя, некоторые другие экспонаты. Свежий воздух сюда подается по технологии, которую применяли при строительстве храмов: система действует за счет множества вентиляционных труб, скрытых от глаз. Но было прохладно, хотя в ноябре - начале декабря 1941-го, когда здесь работал Сталин и заседала Ставка, температура наверняка поддерживалась комнатная. Значит, имелись компрессоры с терморегуляторами. И, конечно же, где-то вдалеке, чтобы не шумели, были установлены мощные дизели для энергообеспечения, принудительной подачи воды и канализации, а также вытяжки кухонных запахов. Имелись холодильники для продуктов, большие запасы топлива для них, танков и автомашин. Были помещения для отдыха членов Ставки, генералов и офицеров Генштаба и НКО, а также для охраны и рабочих. А линии связи и коммутатор? От них сегодня вряд ли что-то осталось... Для интереса заглянули в туалет. Разумеется, после евроремонта четыре его кабинки и умывальники не похожи на те, которые когда-то обслуживали около ста человек. Но зато они, как и переделанная кухня, заставляют задуматься о системе жизнеобеспечения и истинных размерах бункера. Удивительное дело: в 2005 году о бункерах Ставки не знал даже директор Историко-документального департамента МИД РФ А.А. Чурилин, а также эксперт по истории Второй мировой и Великой Отечественной войн, кандидат исторических наук, почетный профессор Европейского университета Б.И. Невзоров. На заседании «круглого стола» в редакции «Красной звезды» в канун 60-й годовщины Победы они и завели такой диалог. «Чурилин: Вспомним всем известный случай, когда в ГКО обсуждался вопрос: а где подготовлен командный пункт для Ставки Верховного Главнокомандования? Никто раньше даже не подумал, что может потребоваться такой командный пункт - со всеми системами управления, защищенностью, с охраной... Невзоров: Предусматривалось, что наше командование будет управлять Вооруженными Силами с рабочих мест Наркомата обороны, Генштаба. Но получилось, что, как только начались налеты на Москву, офицеры оперативного управления брали документы и ехали на станцию метро «Белорусская», где им отвели половину подземного зала; вторая половина заполнялась москвичами - женщинами, детьми... Вопрос оказался непродуманным: не было даже центрального командного пункта, и это, безусловно, сказывалось на вопросах управления войсками. Им ответил генерал армии В.Н. Лобов: Позвольте, а как быть с Куйбышевом, где были заранее подготовлены не только командный пункт, но и места для всего правительства? А КП на Чистых прудах, откуда Сталин управлял даже отражениями налетов авиации на Москву? Можно съездить в Измайлово, там есть стадион, а под ним, на глубине 20 метров, - запасной железобетонный КП. Кабинет Сталина, места для работы всех, так сказать, органов управления... Об этом нигде не прочитаешь, а реально - есть! Мне там приходилось бывать - и по долгу службы, и ради любопытства. ...А теперь давайте говорить: было подготовлено или нет? Было продумано или нет? Чурилин: Но почему же в мемуарах Штеменко рассказывается о том, как спохватились, где же подготовлен КП для Ставки, и выяснили, что нигде не подготовлен? Лобов: Может быть, в то время не надобно было об этом писать? Ситуацию с мемуарами разъяснил доцент Московского государственного открытого педагогического университета им. М.А. Шолохова Ю.А. Никифоров: - Мемуары наших военачальников создавались под воздействием ХХ съезда и принятых на нем решений, а потому многие вопросы так и остались не изучены. Нужны источниковедческие работы, которые позволили бы посмотреть, какое и на кого лично оказывалось давление по поводу того, что писать и что не писать. Но эта работа еще впереди...» Последнее прямо касается того, почему во времена Никиты Хрущева о масштабной подготовке к войне почти не говорилось. С подачи Хрущева утверждалось, что никакой прозорливости у диктатора якобы не было и полководец он был никакой - руководил войсками по глобусу... Хотя на деле все было иначе: для Верховного постоянно обновлялась карта с детальным положением на фронтах, он знал пофамильно всех командиров дивизий и подготовкой к войне руководил так, что «...текли куда надо каналы и в конце куда надо впадали...» Это в известной мере относится и к бункеру Ставки ВГК в Измайлово. Если учесть, что это был первый подобный объект, то его размеры можно представить себе по Постановлению ГКО № 945 СС от 22 ноября 1941 г. «О строительстве специальных убежищ в городах Саратове, Ярославле, Горьком, Казани, Ульяновске, Куйбышеве, Сталинграде», хранящемся в Российском госархиве социально-политической истории. Тайны спецубежищ «ГКО постановляет построить в перечисленных городах командные пункты-бомбоубежища. Строительство, помимо Куйбышева, производить по типу, принятому для города Горького, с полезной площадью в Горьком - 300 квадратных метров, в Саратове, Ярославле, Казани, Ульяновске, Сталинграде - 200 квадратных метров... К работе приступить с 1 декабря 1941 года и закончить к 20 января 1942 года. Руководство строительством поручить НКВД СССР, а непосредственное выполнение работ возложить на Метрострой НКПС СССР... На члена ГКО товарища Берия возложить наблюдение за выполнением настоящего постановления. И. Сталин». Было в постановлении сказано и о начале проектировочных работ - приступить с 25 ноября! То есть их следовало завершить через пять дней. И это было выполнено, а строительство завершено 15 января, о чем и доложил в Кремле Берия, куратор этого подземстроя. О быстроте исполнения проектов можно судить по такому примеру: под землю в центре Куйбышева, который был «запасной столицей» на случай захвата Москвы, поместили бункер, скопированный архитектором Юлианом Островским со станции метро «Аэропорт». Говорят, что там отсутствовали всего лишь рельсы вдоль перрона. Строительство шахты для лифта на 37-метровую глубину и лестницы в 192 ступени непосредственно из подвала здания Куйбышевского обкома даже мысленно представить трудно. Хотя, конечно, могли, но только вручную, как в деревнях роют колодцы. Выкладывают в нужном месте бетонное кольцо и внутри начинают копать. Кольцо оседает, а на него устанавливают следующие, продолжая выбирать землю ведрами. Но чтобы привезти в здание обкома метростроевские тюбинги - так они же ни в какие ворота не пройдут! Иными словами, строительство вели метростроевцы (а отнюдь не технически не подготовленные заключенные) и въезд в убежище по линии метро тоже был вполне вероятен. Из ряда источников известно, что для выполнения работ из Москвы в Куйбышев (Самару) с 3 по 23 ноября 1941 года прибыли 2.900 рабочих, 800 инженерно-технических работников и 400 служащих Метростроя. Со всех была взята подписка о неразглашении. К тому же есть рассекреченный акт о приемке «Объекта № 1». Объект был сдан в эксплуатацию 6 января 1942 года, но не эксплуатировался до 1990-х годов, когда было принято решение о превращении его в музей. И если часть бункера «Измайлово» - это филиал Центрального музея Вооруженных Сил РФ, то «Объектом № 1» ведает Главное управление по делам ГО и ЧС Самарской области. Из Акта правительственной комиссии по приемке спецобъекта: «Объект расположен на территории двора областного Комитета ВКП(б) и представляет собой бомбогазоубежище 1-й категории, предназначенное для укрытия и работы ста человек во время воздушного нападения... Объект имеет 4 рабочие комнаты по 23 кв. метров каждая, зал заседаний в 72 кв. метра и комнату отдыха в 36 кв. метров. Общая полезная площадь составляет 200 кв. метров. Все помещения убежища располагаются частично в вертикальном шахтном стволе диаметром в свету 7,5 метра и частично в горизонтальной подземной камере, расположенной на глубине 33 метров... Ствол разделен межэтажными перекрытиями на 9 этажей, из коих 5 этажей заняты обслуживающими помещениями - фильтро-вентиляционной камерой, щитовой, аккумуляторной и прочими (выделено нами для сравнения с системой жизнеобеспечения с ЗКП «Измайлово» и других. - Прим. авт.). Hа уровне 6-го этажа ствола (считая сверху) размещаются зал заседаний и комната отдыха, соединенные со стволом подходным коридором. Вход в убежище из здания обкома ВКП(б) осуществлен через вновь пристроенный к зданию вестибюль (в ЗКП «Измайлово» выходов несколько. -Прим. авт.). Конструкции шахт выполнены из чугунных тюбингов. Камеры, в которых размещены зал заседаний, комната отдыха, резервная электростанция, а также подходные коридоры, выполнены в бетоне... Защитные конструкции объекта рассчитаны на однократное попадание ФАБ-2000 (фугасная авиабомба весом 2 тонны. - Прим. авт.). Это достигается устройством бетонного монолитного тюфяка толщиной 3,5 метра, перекрывающего ствол-убежище и часть примыкающих подходных коридоров. Зал заседаний и комната отдыха защищены толщей грунта в 29 метров... Стоимость объекта 8,5 млн. рублей (в ценах 1941г. - Прим. авт.). В Самаре много говорят и о бункере для КП HКВД, но так и не знают, где он находится. Точно так же обстоит дело с ЗКП Верховного в Ульяновске, он якобы расположен на территории УАЗа. А в Ярославле вроде бы и нашли после двух десятилетий поисков бункер в 20 км от города в санатории «Красный холм». Но проникнуть в него не смогли. Считается, ч
Выжил / пропал без вести / погиб:выжил
Близкий:нет
Дата и время создания карточки:2014-07-20 15:30:09
Дата и время последнего изменения:2014-07-27 10:03:49
При использовании материалов сайта ссылка на www.pobeda1945.su обязательна.